— Если бы не ваше красноречие, я бы сильно пострадал! — воскликнул Хуан Гай.
— Я еще сегодня хочу съездить в лагерь Гань Нина и разузнать, что поделывают Цай Хэ и Цай Чжун, — сказал Кань Цзэ, прощаясь с Хуан Гаем.
— Прекрасно! Поезжайте.
Кань Цзэ отправился к Гань Нину.
— Мне очень жаль, что вчера вам пришлось безвинно пострадать из-за Хуан Гая, — начал свою речь Кань Цзэ.
Гань Нин ничего не ответил. В этот момент в шатер вошли Цай Хэ и Цай Чжун. Кань Цзэ подмигнул Гань Нину. Тот его понял и сказал:
— Да! Чжоу Юй только на себя надеется, а нас не ставит ни в грош! Он меня так опозорил, что мне стыдно людям в глаза смотреть!
Гань Нин заскрежетал зубами, ударил кулаком по столу и стал браниться. Кань Цзэ наклонился к нему и зашептал что-то на ухо. Гань Нин опустил голову и тяжело вздохнул.
— Что заставляет вас гневаться, полководец? — спросили Цай Хэ и Цай Чжун, заметив, что Гань Нин и Кань Цзэ оборвали при их появлении какой-то разговор. — Что вас тревожит?
— Тяжко мне! — ответил Гань Нин. — Но вам не понять мое горе!