Те стали выкрикивать грубую брань. Чжоу Юй пришел в неописуемую ярость и приказал Пань Чжану вступить в поединок. Но военачальники еще не успели скрестить оружие, как Чжоу Юй громко вскрикнул, изо рта у него хлынула кровь, и он без памяти рухнул с коня.
Воины Цао Жэня стремительно врезались в строй противника. Завязался жестокий бой. Чжоу Юя унесли в шатер.
— Как вы себя чувствуете, господин ду-ду? — с тревогой спросил Чэн Пу.
— Прекрасно! — ответил Чжоу Юй. — Это была лишь хитрость.
— Но к чему может привести эта хитрость? — с недоумением спросил Чэн Пу.
— Я хотел, чтобы Цао Жэнь подумал, будто я болен опаснее, чем это есть на самом деле, — ответил Чжоу Юй. — А сейчас отправьте в город несколько десятков воинов, пусть они скажут, что пришли сдаться в плен и что я умер. Ночью Цао Жэнь попытается захватить наш лагерь, а мы устроим засаду и возьмем его живым!
— Ваш план великолепен, господин ду-ду! — воскликнул Чэн Пу.
Вскоре в лагере раздались вопли и плач. Опечаленные воины из уст в уста передавали, что у Чжоу Юя раскрылась рана и он умер. Все надели траур.
В это время в городе Цао Жэнь держал совет со своими военачальниками.
— Видели вы, как у Чжоу Юя от ярости изо рта хлынула кровь? — спросил он. — Должно быть, он уже умер!