Войско Чэнь Ина разбежалось. Чжао Юнь, вернувшись в лагерь, стал бранить Чэнь Ина:
— Как ты посмел выступить против меня? Ну, ладно! На сей раз я тебя не убью. Поезжай-ка и скажи Чжао Фаню, чтобы он поскорее сдавался!
Чэнь Ин каялся и просил прощения, а потом, закрыв руками голову, бросился бежать. Примчавшись в город, он все рассказал Чжао Фаню.
— Я сразу хотел сдаться, а ты подбивал меня воевать! — напустился на него Чжао Фань. — Это ты виноват, что я попал в такую передрягу!
Чжао Фань прогнал Чэнь Ина и, захватив с собой печать и пояс, отправился к Чжао Юню принести покорность.
Чжао Юнь встретил его как гостя и угостил вином. Чжао Фань вручил ему свою печать. Когда они выпили по нескольку кубков, Чжао Фань произнес такие слова:
— Ваша фамилия Чжао, моя тоже Чжао. Лет пятьсот назад, наверно, наши предки были одной семьей. Вы родом из Чжэньдина, и я оттуда же, значит мы еще и земляки. Если вы ничего не имеете против, мы можем с вами побрататься… Я был бы десять тысяч раз счастлив!
Чжао Юнь с радостью согласился. Они назвали друг другу свой возраст. Оказалось, что они одного года рождения, только Чжао Юнь был старше Чжао Фаня на четыре месяца. Тогда Чжао Фань поклонился Чжао Юню как своему старшему брату. Они крепко сдружились.
Вечером пир окончился, и Чжао Фань вернулся в Гуйян. На другой день он пригласил Чжао Юня в город, чтобы навести порядок и успокоить народ. Чжао Юнь, оставив войско в лагере, поехал в Гуйян. Его сопровождали всего лишь пятьдесят всадников.
Жители, стоя у края дороги, воскуривали благовония и кланялись победителю. Чжао Фань пригласил Чжао Юня в ямынь и предложил ему вина.