Чжан Фэй пришел в ямынь и приказал позвать Пан Туна. Тот еще не успел отрезвиться и вышел к Чжан Фэю растрепанный.
— Мой брат считал тебя порядочным человеком и назначил на должность начальника уезда, — напустился на него Чжан Фэй, — а ты все дела запутал!
— Какие дела я запутал? — недоумевал Пан Тун.
— И ты еще спрашиваешь? — вскричал Чжан Фэй. — Сто дней уже минуло, как ты вступил в должность, а ты только и знаешь, что пьянствовать!
— Чего вы беспокоитесь? Какие могут быть необыкновенные дела в этом ничтожном уездишке, который не достигает и ста ли в окружности? Посидите немного, и я на ваших глазах управлюсь со всеми здешними делами.
Пан Тун вызвал писцов и велел им принести все дела, накопившиеся за сто дней. Вскоре явились чиновники с кипами бумаг. Жалобщики и ответчики полукругом встали на колени у ступеней возвышения, где сидел Пан Тун. Начальник уезда в одно и то же время писал решения, выслушивал жалобы и выносил приговоры. Еще и полдень не наступил, как со всеми делами было покончено, все жалобы разобраны, правда и неправда выявлены, и при этом не было допущено ни малейшей ошибки. Бросив кисть на пол, Пан Тун сказал:
— Все мои дела в порядке! Зачем мне уделять много времени этому ничтожному уезду, если я с такой же легкостью, как только что читал эти бумаги, мог бы поучать Цао Цао и Сунь Цюаня?
Изумленный Чжан Фэй поднялся со своей цыновки и с восхищением воскликнул:
— Да, вы действительно мудрый человек! Извините меня, что я раньше не проявил к вам должного уважения! Теперь я расскажу о вас моему брату!
Тогда Пан Тун дал Чжан Фэю письмо Лу Су.