На другой день Ян Сю привел с собой Чжан Суна на западную площадь, где обычно устраивались смотры войскам. Цао Цао производил смотр Отряду тигров. Шлемы и латы воинов сияли на солнце, расшитые узорами одежды сверкали, как звезды. Небо сотрясалось от грохота гонгов и барабанов, знамена развевались по ветру. Боевые кони гарцевали и то и дело взвивались на дыбы.
Чжан Сун искоса разглядывал воинов. Через некоторое время Цао Цао подозвал его и, указывая на стройные ряды своего войска, спросил:
— Ну, как, видели вы когда-нибудь таких богатырей в Сычуани?
— О, таких войск у нас в Сычуани нет! — ответил Чжан Сун. — Да они нам и не нужны: ведь мы управляем при помощи гуманности и справедливости.
Цао Цао неприязненно взглянул на Чжан Суна, но тот нисколько не смутился. Ян Сю тоже бросил на него быстрый взгляд.
Цао Цао обратился с вопросом к Чжан Суну:
— Скажите, кто в Поднебесной может устоять против такой армии? Мое войско, куда бы оно ни пришло, всюду одерживает победы! Тех, кто мне покоряется, я оставляю в живых, ну, а с теми, кто сопротивляется, я расправляюсь беспощадно! Вам это известно?
— О да, все это мне известно! — насмешливо ответил Чжан Сун. — И как вы в Пуяне бились с Люй Бу, и как вы встретились с Чжан Сю у Ваньчэна, и как сражались с Чжоу Юем у Красной скалы, и как вели переговоры с Гуань Юем в Хуаюне, и как отрезали себе бороду и сняли с себя халат у Тунгуаня, и как спасались в лодке на реке Вэйшуй! В этом отношении никто в Поднебесной не может сравниться с вами!
— Ах ты, ничтожный школяр! — в бешенстве закричал Цао Цао. — Да как ты смеешь насмехаться над моими неудачами!
И он тут же приказал увести и отрубить голову Чжан Суну.