— С детских лет я хорошо езжу верхом и стреляю из лука, — сказал Лю Бэй. — Мне привычнее ходить по глухим тропам; прошу вас, учитель, идите проезжей дорогой.
— На большой дороге могут оказаться войска противника, — возразил Пан Тун. — И вы, господин мой, быстрей справитесь с ними.
— Нет, учитель, — воскликнул Лю Бэй. — Я видел сон, будто кто-то изо всех сил ударил меня по правой руке тяжелой железной палкой, и я ощутил острую боль. Предчувствую я, что этот поход не будет для нас счастливым…
— Нельзя верить снам! — воскликнул Пан Тун. — Храбрый воин перед сражением не думает ни о смерти, ни о ранах!
— Признаться, письмо Чжугэ Ляна вызвало у меня большие колебания, — промолвил Лю Бэй. — И я хотел бы, чтоб вы остались охранять город Фоучэн.
— Да, этим письмом Чжугэ Лян смутил вашу душу! — рассмеялся Пан Тун. — А ведь он всего только не хочет, чтобы я один совершил великий подвиг. Колебания и сомнения довели вас до тяжелых снов. Что вас тревожит? Вот я никаких дурных предзнаменований не вижу, но ко всему готов. Прошу вас, господин мой, не будем об этом говорить! Лучше поскорее приготовиться к походу.
И войску был отдан приказ выступать с рассветом. Вперед пошли отряды Хуан Чжуна и Вэй Яня. Лю Бэй принял порядок, предложенный Пан Туном.
Вдруг конь, на котором ехал Пан Тун, шарахнулся в сторону, словно чего-то испугался, и сбросил седока на землю. Лю Бэй схватил коня за поводья.
— Зачем вы ездите на этом негодном животном? — вскричал он.
— Я уже давно езжу на этом коне, — отвечал Пан Тун, — но такого никогда с ним не случалось!