Новелла двадцать шестая

Великолепной Франчискелле де Мориско[208]Франчискелла де Мориско — неаполитанская придворная, вероятно, кто-то из потомков Лодовико Альдомориско (ум. 1414), видного неаполитанского политического деятеля.

Одна дама, влюбленная в красивого юношу, при содействии своего переодетого родственника вводит его к себе в комнату с завязанными глазами, наслаждается с ним одну ночь и сообщает способ, как и когда он сможет опять к ней прийти. Юноша доверяет свою тайну одному другу; дама узнает об этом и никогда более за ним не посылает.

Посвящение

Вспоминаю, что, когда мы часто беседовали с тобой, великолепная и высокочтимая моя кума, мы говорили, что, хотя и мало какая женщина может похвастаться осторожностью, ведь природа произвела их всех на свет со столькими недостатками, все-таки встречаются некоторые, более осторожные, чем другие, которые, не будучи в состоянии противостоять похоти и поэтому стремясь с необычайнейшим мастерством и осмотрительностью удовлетворить свои желания, могут быть порицаемы менее других, тех, что, лишь нарушая законы и во всем потворствуя своей слабой природе, втайне исполняют все свои желания. Нижеследующая новелла также утвердит нас в этом нашем мнении, и ты сможешь, присоединив ее к уже услышанным, сама вынести об этом предмете верное суждение, сама решишь, можно ли эту даму за что-либо похвалить, исключая, конечно, сам грех, или она должна быть по заслугам причислена ко всем прочим злодейкам. Vale.

Повествование

В те времена, когда Пистолезе[209]Пистолезе — скорее всего, какой-то странствующий монах. Его имя может быть переведено как «Острый Кинжал»., путешествуя по нашему королевству, совершал столько чудес, в городе Неаполе взаправду произошло нижеследующее странное событие. Вечером в одну из суббот марта месяца, когда толпы людей отправляются в Кармине[210]Кармине — пригород Неаполя; здесь находилась церковь Сан га Мария дель Кармине со статуей Богоматери, весьма чтимой и часто посещаемой., несколько хорошеньких дам, получивших, как они думали, отпущение грехов, возымели желание возвратиться домой загородным путем. Очутившись на какой-то улице, ведущей кружным путем к болотам, они наткнулись на компанию молодых людей, блиставших красотою и знатностью, которые забавлялись игрою в мяч. И вот случилось, что одна из этих дам, очень красивая и чрезвычайно благоразумная, устремила взор на одного из упомянутых юношей, одетого в камзол из зеленого дамасского шелка, и он ей так сильно понравился, что она готова была лишиться чувств. Однако ее благоразумие почти помогло ей побороть свою чувственность, и, не выдав себя ничем, она вернулась с остальными дамами домой, горя страстью к приглянувшемуся ей юноше. После этого она начала много и на разные лады размышлять о своей любви; и хотя любовь заняла главное место в ее сердце, однако она еще не настолько потеряла самообладание, чтобы не учесть, как редко, желая удовлетворить свою любовную страсть, удается долгое время сохранить ее в тайне, каким бы секретом это дело ни окружалось; ибо нет человека в свете, который не имел бы близкого друга, посвящаемого им во все хорошие и плохие происшествия своей жизни, а у этого последнего в свою очередь найдется друг, от которого он не скрывает ни своих, ни чужих тайн; и так, передаваясь от одного к другому, краткое счастье любовников весьма часто кончается долгим несчастьем. И потому, надо полагать, она в конце концов приняла решение — либо удовлетворить свою любовь удивительным и странным способом, либо совсем воздержаться от нее и тем самым оказаться побежденной вожделением и осужденной на смерть. И, чтобы поскорее приступить к делу, она, имея родственника, которому могла довериться, открыла ему свою страсть и в кратких словах велела ему сделать то, что ему сказала.

Этот последний, будучи предупредительным к ней, тотчас же пустился в путь и, облачившись в рясу монаха из братства кающихся, пошел искать юношу, за которым был послан. Найдя его без товарищей, он отвел его в сторону и, держа во рту тростниковую трубочку, сказал ему:

— Брат, будь сегодня ночью между часом и двумя в церкви Сан-Джованни Маджоре для твоего собственного великого благополучия.

И после этого он ушел своим путем. Юноша был весьма смущен таким предложением и, обдумав его на разные лады, в конце концов решил, что это дело не может не быть чрезвычайно важным; и, будучи юношей смелым и сильным и, кроме того, не имея оснований опасаться, что кто-либо захочет его обидеть в указанном месте, он положился на самого себя и решил пойти попытать счастья, не посоветовавшись ни с кем из друзей. И когда пришел условленный час, он, захватив с собою хорошее оружие, отправился с большой смелостью в назначенное место. Когда он прибыл туда, ему вышел навстречу молодой человек, родственник дамы, одетый уже не в монашеское платье, а иначе, так что никто не мог бы его узнать. Любезно встретив его, он изменил, чтобы не быть узнанным, голос и сказал ему: