Многие будут насмехаться над описанными здесь поступками двух близких друзей, которые предпочли дружбу чести того и другого; но я подозреваю, если только, конечно, небеса не внесут каких-либо изменений в общий порядок вещей, что честь эта, что сегодня ценится и превозносится лишь добродетельными людьми, в конце концов будет не только подвергаться поруганию и всеобщему презрению, но и вообще будет изгнана в вечную ссылку даже из самых отдаленных уголков земли. Но, оставляя эти хлопоты потомству, я скажу, что если бы с союза, заключенного грубыми и невежественными друзьями, стали бы брать пример два других благороднейших приятеля, влюбившиеся в одну благородную девушку, о которых я собираюсь далее написать, то не последовало бы стольких сражений и смертей, о чем и будет с удовольствием сейчас рассказано.

Новелла тридцать седьмая

Моему прекраснейшему Ариете[254]Ариете — возможно, это кличка («Овен»), данная Мазуччо кому-то из своих друзей или близких родственников.

Два приятеля, воины Маркетто и Ланцилао, влюбляются в одну и ту же даму; они бьются друг с другом и оба умирают; девушка с горя тоже лишает себя жизни; их оплакивают при всеобщей скорби, и всех троих погребают в одной могиле.

Посвящение

Побуждаемый узами подлинной дружбы, мой прекраснейший Ариете, я захотел вспомнить о ней в разлуке с тобой как о ничем не омраченной и послать тебе, единственному другу, настоящую новеллу; и хотя ее конец будет суровым и кровавым, ты все-таки узнаешь в твоем юном возрасте, сколь беспорядочна и чрезмерна бывает сила любви, дабы в более зрелые годы ты сумел, если сможешь, с осторожностью уберечься от этих мучительных оков. Vale.

Повествование

В те времена, когда непобедимый и славнейший синьор граф Франческо Сфорца[255]Сфорца Франческо-Алессандро (1401–1466) итальянский политический деятель, сначала кондотьер, затем герцог Миланский; отец Ипполиты-Марии Арагонской, которой посвящена книга. не был еще герцогом Миланским и господствовал над Анконской маркой[256]Анконская марка — область в Средней Италии, на ее Адриатическом побережье, в его блестящей свите состояли два воина, из которых одного звали Маркетто да Фаэнца[257]Фаэнца — город недалеко от Болоньи., а другого — Ланцилао да Верчелли[258]Верчелли — город в Пьемонте, на полпути между Турином и Миланом. Таким образом, эти два рыцаря происходят из совсем разных областей Италии., оба удивительно смелые и мужественные юноши, доблестные, изящные и на редкость хорошо сложенные. Ввиду того что они были воспитаны в одном и том же обществе, между ними завязалась столь сильная и постоянная дружба, что они, как это принято у солдат, побратались друг с другом на жизнь и на смерть, ибо исключительно сильно любили друг друга; и они не только сделали общим оружие, лошадей и все остальное свое имущество, но каждому из них казалось, что душа друга соединена в его теле с его собственной душой. И в таком счастливейшем состоянии они пребывали много лет, непрестанно приумножая свою честь, славу и имущество, и союз их был основан на такой взаимной любви и преданности, что ни поиски общественного положения, ни стремление к богатству, ни жажда славы или известности не были бы в силах хоть сколько-нибудь нарушить это прочное содружество и братство, если бы наша общая повелительница Фортуна не открыла к ним доступ жестокой и злокозненной любви, которая, влив в сердца их свой необычайный и ужаснейший яд и раскалив их обоих одним и тем же пламенем, одолела и сокрушила все другие преграды.

Итак, в то время как они находились ради военных упражнений в городе Фано[259]Фано — небольшой приморский городок на Адриатическом побережье Италии; расположен достаточно далеко от Милана. Почему здесь проводились различные военные упражнения, не очень ясно; вряд ли это может быть связано с подготовкой похода против турок., случилось, что синьор Малатеста[260]Малатеста Сиджисмондо (1417–1468) — итальянский кондотьер, правитель Римини (город в Романье, на берегу Адриатического моря). устроил турнир в Аримини[261]Аримини — старое название города Римини., на который отправилось много разных воинов, в том числе и два этих названых брата, Маркетто и Ланцилао, лучше всех других снабженные конями, латами и оруженосцами. И, начав состязания вместе с некоторым числом других воинов, наши два приятеля повели себя столь мужественно, что все остальные воины выбыли из строя, одни — побежденные, другие — усталые от боя, так что в конце концов остались только эти двое. Не желая сражаться друг с другом, они прекратили бой, причем каждый их них уступал честь другому; но так как выяснилось, что Маркетто сломал несколько больше копий, чем Ланцилао, то ему был вручен почетный приз, к великой радости и гордости обоих приятелей. И вот случилось, что, отправившись на пиршество во дворец синьора Малатеста, оба упомянутых приятеля во время бала влюбились в одну и ту же молоденькую девушку, весьма красивую и изящную, дочь одного видного местного рыцаря, и каждый из них, не зная о чувстве другого, стал ухаживать за нею. Девушка, которую звали Ипполитой, видя, что они оба одного возраста, одинаково красивы и воспитанны и вообще во всем равны один другому, никак не могла решить, которому из них отдать свое сердце, и после некоторого колебания рассудила одинаково полюбить обоих; и так, втайне обнадеживая то одного, то другого, она обоих радовала своей благосклонностью.

Когда праздник кончился, к великой печали обоих новых влюбленных, плененных и связанных тем, от чьих стрел невозможно укрыться никаким способом, оба приятеля возвратились домой. Тут Маркетто заговорил первый: