Король Ферранте и сын его Альфонс (во времена Мазуччо — герцог Калабрийский) не снискали расположения современников. Нелицеприятную их оценку дал замечательный французский мемуарист Филипп де Коммин (ок. 1447–1511), прекрасно разбиравшийся в итальянских делах. Он свидетельствует: «Оба они учинили насилие над многими женщинами. К церкви они не испытывали никакого почтения и не повиновались ее установлениям… Сын никогда не соблюдал поста и даже вида не делал. Они оба многие годы прожили без исповеди и причастия… Так что хуже, чем они, и жить невозможно»[4]Филипп де Коммин. Мемуары. М., 1986. С. 295.. Добавим к этому, что оба короля не интересовались науками и литературой, не покровительствовали художникам и ученым. Правда, при их правлении культурная жизнь продолжалась. Возникло книгопечатание, развивалась переводческая деятельность (отметим, например, переводы басен Эзопа, сделанные Франческо дель Туппо, и написанную им «Жизнь греческого баснописца»), создавал свои произведения Понтано (на него было возложено воспитание сына Ферранте герцога Калабрийского), ставил при дворе свои «кавайольские фарсы» Пьетро-Антонио Караччоло. Но происходило это, видимо, лишь потому, что основатель династии дал культурному развитию очень сильный импульс.
Смещались и культурные центры. Основным был уже не королевский двор, а «Академия», которую основал в Неаполе, еще при Альфонсе Великодушном, Антонио Беккаделли, а затем ею руководил Понтано. Не менее притягательным был маленький двор герцога Калабрийского, где задавала тон его жена Ипполита-Мария Сфорца — красивая, умная, образованная, не чуждая литературных интересов, любившая писателей и сама в часы досуга бравшаяся за перо.
Мазуччо испытал культурное воздействие этого милого двора. Не менее значительным было для него общение с Беккаделли и Понтано. Первый бесспорно заинтересовал автора «Новеллино» своим скандальным «Гермафродитом» (вот откуда у Мазуччо виртуозное мастерство эротических иносказаний). Повлиял на него и второй — стилистической уравновешенностью и раскованностью своих произведений, мыслями о том, что человек — это игрушка в руках безжалостной Фортуны, живыми зарисовками местного быта (которые мы находим в диалогах Понтано «Харон», «Осел» и др.). Оба они были друзьями новеллиста, им посвятил он по новелле в своей книге.
Когда она создавалась, в каких обстоятельствах вообще, какова была жизнь Томмазо Гвардато, прозванного Мазуччо? Мы почти ничего не знаем об этом. Впрочем, благодаря многолетним напряженным разысканиям Джорджо Петрокки[5]См.: Petrocci G. Masuccio Guardati е la narrativa napoletana del Quattrocento. Firenze, 1953. кое-что все-таки известно. К тому же некоторые сведения о жизни писателя можно найти в его книге.
Предки Мазуччо издавна жили в Неаполитанском королевстве. Издавна же были они дворянами служивыми, а не поместными, хотя есть сведения, что в 1181 г., во времена Вильгельма Доброго Норманнского, семья Гвардато владела Торичеллой. Но, видимо, не очень долго. Вот почему предки писателя, как и он сам, вынуждены были служить. Его отец Лоизе Гвардато, уроженец Сорренто, был секретарем князя Раймондо Орсини. В общем, всю свою жизнь состоял на службе и Мазуччо.
Родился он между 1410 и 1420 г. в Сорренто и вскоре переехал в Салерно. С этим городом так или иначе оказалась связана вся его сознательная жизнь, вот почему в «Новеллино» нередко прорывается наивный салернский патриотизм (ближайшие соседи, жители Амальфи или Кавы, изображаются обычно глупыми недотепами). Мазуччо большую часть жизни провел в Салерно, но побывал и в других местах. Он постоянно наезжал в Неаполь, который знал досконально и который тоже любил; побывал в других городах и странах, что отразилось в «Новеллино» (в одной из новелл он называет «своим государем» Филиппо-Марию Висконти, так как, видимо, какое-то время жил в Милане, возможно даже там состоял на службе). Впрочем, о его переездах мы практически ничего не знаем, как не знаем и того, где и как он учился или что написал, кроме книги новелл (эрудиты XVII столетия утверждали, что он писал стихи; правда, кто их тогда не писал, к тому же он сам назвал себя «поэтом» в пространном заглавии «Новеллино»).
Мазуччо гордился своим дворянским происхождением (и в этом сословии находил он своих положительных героев), но о предках не смог ничего сказать вразумительного. За исключением деда по материнской линии Томмазо Мариконда, который «был весьма достойным и видным рыцарем и в свое время пользовался в нашем городе немалой славой и уважением» (нов. 14). Мазуччо был назван в его честь.
Около 1440 г. Томмазо Гвардато женился на некой Кристине Пандо, имел от нее трех сыновей (Лоизе, Альферио, Винченцо) и двух дочерей (Караччола и Адриана). Будем надеяться, что в браке он нашел известное семейное согласие: тема счастливого брака не раз звучит в новеллах на фоне традиционных разоблачений женского любострастия и зловредности. Или мотив этот компенсаторен? На протяжении многих лет Мазуччо состоял в должности секретаря при Раймондо Орсини, князе Салернском, и его ситуация моделирует отношения писателя и монарха-мецената, с чем мы постоянно сталкиваемся на всем протяжении Возрождения. Так было в жизни Рабле, Шекспира и Сервантеса. Но в случае Мазуччо ориентиром для писателя был не конкретный государь, а государство. Поэтому Неаполь входит в «Новеллино» не столько тематически, сколько идейно: ради его возвеличивания и рассказываются все эти истории, то есть создается книга.
Итак, Мазуччо был секретарем, но что, собственно, входило в его обязанности, сказать трудно. Составление бумаг, выполнение дипломатических поручений, ведение переписки? Наверное. Но безусловно также, немалое место в его жизни занимало простое пребывание в придворном штате, что предполагало как участие в развлечениях, так, возможно, и их организацию. Не последнее место отводилось здесь литературным занятиям. Из них во многом и родилась его книга. Вчитаемся в блестящую латинскую эпитафию, которую посвятил старшему собрату изысканный Понтано:
Он повестушки слагал для забавы и прелестью красил,
Шуток искусной игрой речь расцвечая свою.
Духом высокий, высокий и родом, в степени равной
Он и ученым был друг, и сановитым мужам.
Имя Мазуций ему, Салерн знаменитый — отчизна.
Здесь подарен земле, здесь и похищен он был[6]Перевод М. Л. Лозинского..