И, выказывая крайнее возмущение, она слабо защищалась. Священник все более распалялся любовью и вскоре, оставив слова, решил приступить к делу. Он бросил ее на кровать и, готовый к первому бегу взапуски, схватился за свое орудие, восклицая: «Сейчас папа въедет в Рим!», и водворил его куда следует, по пути, туда ведущему и к тому приспособленному, так, что каждый раз мог показать папе и алтарь, и хоры святого Петра.

С тоской и печалью взирал на это мастер Марко. И понемногу досада превозмогла в нем страх, а так как он был, как мы уже сказали, большим забавником, то, видя эту пляску, хоть она и была ему совсем не по вкусу, он решил пошутить по своему обыкновению. И, вытащив из-за пояса дудку, он сказал:

— По чести, какой же это торжественный въезд папы в Рим, если нет музыки?

И, приложив дудку к губам, мастер заиграл прекраснейший марш на въезд папы, производя при этом страшный шум и топоча ногами по дощатому полу. Священник, еще не кончивший своей пляски, услышав музыку и страшный грохот над головой, испугался, что пришли родственники молодки и ее мужа cum gladiis et fustibus[75]С мечом и розгами (лат.)., чтобы искалечить и опозорить его. Всполошившись, он с величайшей поспешностью прервал неоконченный танец, кинулся искать скорей выход и, найдя дверь открытой, так заработал ногами, что без оглядки и опрометью добежал до дому.

Мастер Марко, увидев, что новая его выдумка удалась еще лучше, чем он предполагал, весело спустился с чердака, и радость его, когда он сходил вниз, была большей, чем его страх, когда он подымался. Найдя молодку задыхающейся от смеха и готовой к помолу, он завладел вновь отнятой было у него добычей. И так как папа не успел еще без музыки совершить свой въезд в Рим, то они приятнейшими плясками отпраздновали водворение Великого султана в Константинополь.

Мазуччо

В шутку скажу, что Массимилла осталась более довольна уходом турка из Константинополя, чем славным прибытием папы в Рим. Но почему она одна могла составить об этом мнение, я предоставляю вам судить по аналогии с двумя монахинями, о чем я намереваюсь далее рассказать, каковые монахини, без звука принимая у себя и клириков, и мирян, сообщали in causa scientiae, то есть наставления ради, как они быстро отыскали путь к собственному спасению.

Новелла шестая

Светлейшему Роберто дель Сансеверино, князю Салернскому и адмиралу нашего королевства[76]Роберто дель Сансеверино (ум. 1474) — патрон Мазуччо; при Роберто писатель состоял в должности секретаря с конца 50-х гг.

Две монахини тешатся ночью с приором и священником; епископ узнает об этом, устраивает засаду и приказывает схватить приора, когда тот выходит из монастыря; священник остается в монастыре, а его любовница, узнав, что епископ собирается туда войти, обманывает настоятельницу и, заставив ее покинуть постель, прячет там священника; епископ находит его, монахиня оправдана от обвинения, настоятельница опозорена, а приор и священник платятся деньгами.