Услышав шум, стратик поднял голову и, увидев вооруженного юношу, тотчас же бросил игру, в которой и играть-то ему было почти нечем, и, рассчитывая хорошенько поживиться, встал и заговорил так:
— Что тебе дало смелость, дерзостный юноша, носить воспрещенное оружие, когда никто в этом городе, как бы знатен он ни был, не решается этого делать?
Парень, приятно улыбаясь, ответил:
— Мессер, это не вредоносное оружие, а предмет, который я ношу согласно благочестивому обету.
Думая, что парень над ним издевается, стратик, придя в бешенство, схватил его одной рукой за грудь, а другой взялся за рукоять поддельного меча, изо всех сил стараясь извлечь его из ножен. Но парень, крепко держа свой меч, воскликнул:
— Мессер, не обижайте меня! Это не оружие. Отпустите меня сейчас же, или я обращусь к синдику![129]Синдик — в Италии — чиновник, выбранный из числа уважаемых граждан города, в прерогативу которого входило проверять деятельность градоправителей. Синдиков обычно бывало несколько.
Стратик, все более разъяряясь, твердо решил овладеть мечом, и, призвав на помощь своих людей, он наконец извлек его из ножен. Когда все, в том числе и молодая женщина, увидели этого зверя, на котором, как это бывает, когда он распален, можно было пересчитать все жилки, они расхохотались так, как никогда еще не смеялись во всю свою жизнь. Стратик, сильно разгневанный тем, что нашел совсем не то, что искал, сразу понял, в чем дело. Он так растерялся, что, крепко зажав в руке эту необыкновенную хоругвь, не знал, что с нею делать. Решив жестоко наказать парня за это поддельное оружие, он, обратясь к судье, сказал ему:
— Capra, quid videtur vobis?[130]Судья, что вы думаете по этому поводу? (лат.)
Баран ответил на собачьем языке:
— Мессер, человек этот поистине заслуживает жестокого и сурового наказания, но de jure longobardo[131]По ломбардскому закону (лат.). мы ничего не можем с ним сделать.