Продолжая свое повествование, скажу, что в те времена, когда знаменитый зодчий Онофрио де Джордано[166]Онофрио де Джордано — неаполитанский архитектор; точных данных о нем не сохранилось. начал свои удивительные сооружения в Новом замке[167]Новый замок — королевский дворец в Неаполе, строительство которого началось при Карле I Анжуйском (см. примеч. к с. 134) в 1279–1283 гг. и было продолжено при Альфонсе I Арагонском уже в 1442 г., большинство мастеров и подмастерьев Кавы отправилось в Неаполь для работ на этой постройке. В числе их было и двое парней из поселка Приато. Раз в воскресный день они отправились в Неаполь вместе с одним из мастеров, привлекаемые еще в большей мере желаньем увидеть город, в котором им еще не приходилось бывать, нежели соблазном заработка. Шли они с другими каменщиками из Кавы, толпа которых растянулась по дороге, и случилось, что, непривычные к долгим переходам, порядком поотстали; не зная дороги и бредя по следам товарищей, они так устали, что лишь к ночи добрались до Торре-дель-Греко, где один из них, уставший больше остальных, предложил заночевать. Другой же, набравшись бодрости и полагая, вероятно, что ему удастся нагнать товарищей, стал ускорять свой шаг, но это оказалось напрасно, и на полпути между Торре-дель-Греко и Неаполем его настигла темная ночь. Очень раскаиваясь в том, что бросил товарища, он все же продолжал трусить рысцой, не зная сам куда держать путь, и пришел наконец в Понте-Ричардо. Увидя стены и ворота города, он подумал, что найдет здесь приют. Одолеваемый усталостью и желая укрыться от моросившего дождя, он подошел к городским воротам. Он долго стучал в них камнем, но никто ему не отвечал. Вынужденный быть терпеливым, парень сел на землю, прислонил голову к воротам и, решив обождать здесь товарища до утра, забылся легким сном.

Случайно в этот самый день из Амальфи вышел в путь один бедняк портной, взваливший себе на спину мешок, набитый кафтанами, которые он собирался на следующее утро продать на рынке в Неаполе. Ночь и усталость также настигли его вблизи Торре-дель-Греко, и он остановился там, решив рано утром прийти на место, чтобы вовремя сбыть свой дешевый товар. Едва успела пройти полночь, как он уже проснулся. Обманутый луною и полагая, что близок рассвет, он двинулся дальше в путь. Так шел он, не замечая наступления дня, пока не достиг прибрежных песков. Здесь, пройдя Орти[168]Орти — пригород Неаполя., заслышал он звон, призывавший монахов к заутрене. Из этого портной заключил, что ночь далеко еще не прошла, и тут вспомнились ему повешенные в Понте-Ричардо.

А так как он был родом из Амальфи, жители которого по природе смирны и не обладают мужеством, то им овладел сильный страх, и, подвигаясь медленным шагом, бедняк не решался пройти мимо этого места, в то же время боясь повернуть обратно. Разум его был затуманен страхом, и при каждом шаге ему мерещилось, что один из повешенных приближается к нему. Когда же он подошел к месту, вызывавшему в нем такой ужас, и несмотря на то, что находился против виселиц, не заметил, чтобы кто-нибудь из повешенных шевелился, он решил, что главная опасность миновала. Пожелав тогда подбодрить себя, он сказал:

— Эй, ты, повешенный, не хочешь ли отправиться в Неаполь?

Каменщик-каванец, недавно прилегший и спавший легким сном, уловил сперва звук шагов и подумал, что это его товарищ; когда же он услышал, что его приглашают идти в Неаполь, то убедился в этом окончательно и тотчас же ответил:

— Ладно, иду сейчас.

Когда амальфиец услышал этот ответ, он решил, что с ним заговорил повешенный, и от этого был до того поражен страхом, что чуть не упал на месте замертво.

Однако, придя немного в себя и видя, что заговоривший подходит к нему, он решил, что медлить не приходится, и, бросив свой мешок, пустился бежать во всю прыть по направлению к Маддалене[169]Маддалена — квартал и одноименная церковь в Неаполе., беспрерывно призывая жалобно Христа. Каменщик-каванец, заслыша крик и видя столь поспешное бегство, подумал, что на товарища кто-нибудь напал; он побежал за ним вслед, крича:

— Вот я бегу к тебе! Подожди меня, не бойся!

Слова эти были для убегавшего лишь причиной нового страха. И тут гнавшийся каменщик вдруг наткнулся на мешок, брошенный портным. Подняв этот мешок, с виду наполненный чем-то ценным, и припомнив, что у его товарища такого мешка не было, он понял, что убегавший — не тот, за кого он его принял. Не заботясь ни о чем, каменщик вернулся со своей находкой на то неудобное место, где проводил ночь, и, присев там, стал дожидаться, чтобы с наступлением дня товарищ или кто-нибудь другой проводил его до Неаполя.