Тут тот, что повыше, открыл рот, но ничего не сказал и потер себе бок, а другой выступил вперед и заговорил.
— А зовут нас Джон и Генри, сэр. А как прозвище моего папаши и кличка моей кошки и имею ли я право на графскую корону — это ведь к делу не относится.
— Не относится, — засмеялся Келли, вытер переносицу и сложил полотенце.
«Какие все-таки странные парни», подумал он в то же время.
Мастерская Келли была какая-то совсем необыкновенная. У людей, впервые вошедших сюда, без сомнения возникала мысль, что это вовсе и не мастерская, что это просто так, для отвода глаз, что мастерская где-то там позади, а может быть и за десять километров отсюда. Ни привычного шума и грохота, ни яркого пламени — ничего. В горнах стояли железные сосуды, и негры сквозь глиняные трубки вдували в них воздух. В сосудах энергично кипело и бурлило, из отверстия подымалось высокое голубовато-белое, а затем ярко-белое пламя. Негры что-то бросили внутрь. Пламя уменьшилось, окружилось каймой бурого дыма. И наконец один только бурый дым.
— Готово, — сказал Келли.
— Какая-то колдовская кухня, — прошептал невысокий.
— Да, они все говорят, что я колдун и сумасшедший. Мою мастерскую сколько раз хотели ломать.
— Я не понимаю, — сказал невысокий, — как же вы плавите без огня?
— В этом-то и дело, — заволновался Келли. — С огнем вы много не наплавите. То, что вашими старыми способами сделаешь в 4 дня, у меня готово в 20 минут.