Праздник справили торжественно. Пили вино, палили из ружей в воздух. Утомлённый шумом, Колумб рано ушёл в свою каюту. Матросы один за другим свалились и уснули. Рулевой дремал и кивал головой, стоя у румпеля. Наконец он сказал юнге:
— Слушай, Ласаро, ничего не случится, если я пойду спать. Ты останешься у руля.
— Ваша милость, я боюсь!
Рулевой показал ему кулак, сказал:
— Это прибавит тебе храбрости, — и ушёл.
Ласаро дрожащими руками взялся за руль и застыл.
Ночь была тихая и звёздная. Корабли медленно подвигались вдоль берега. С земли нёсся аромат цветов и соловьиное пение. Это было так похоже на милую родину, что Ласаро загрустил. Он был совсем одиноким на этом спящем корабле.
Течение незаметно уносило корабль в сторону от курса. Ласаро видел, как понемногу приближается берег, но не решался позвать на помощь. Он помнил кулак рулевого.
Неожиданно раздался треск. Мальчика толчком отбросило в сторону, и он ударился головой. Корабль рванулся вперёд и застыл неподвижно. Тогда Ласаро закричал не своим голосом.
Колумб ещё не спал. Он выбежал на крик, нагнулся через борт и всмотрелся в глубь сверкающей под лунным светом воды. Потом сказал негромко: