— Это не моя вина. Я ушёл против своей воли. Меня принудила команда.
— Мартин-Алонсо, — с упрёком сказал Колумб, — ведь вы называете себя королём Палоса. Как это могло случиться, чтобы люди вам не повиновались?
— Это так и есть, как я говорю, — повторил Пинсон. — Я болен, я не мог справиться с ними.
Дверь скрипнула, и осторожно вошёл Винсенте-Янес. Ни с кем не поздоровавшись, он как ни в чём не бывало стал рыться в стенном шкафчике, но глаза его настороженно следили через плечо за выражением лиц говорящих. Колумб повернулся к нему и спросил:
— Зачем ты входишь без спросу?
Но Винсенте-Янес оскалил зубы и сказал нагло:
— Ведь это моя каюта, сеньор адмирал, и в шкафу ещё остались всякие мои мелочи. Вы на «Нинье» такой недавний гость, что я не успел ещё прибрать всё как следует.
Было ясно, что ссориться с Пинсонами бесполезно и, быть может, опасно. Поэтому Колумб любезно сказал:
— Так прибери скорей свои вещи, дорогой мой Винсенте-Янес, чтобы я мог спокойно работать и беседовать, с кем хочу, в этой моей каюте. Вам же, Мартин-Алонсо, я очень сочувствую в вашей болезни и надеюсь, что в Испании вы скоро поправитесь.
Оба брата вышли вместе, и Колумб видел, как они, оживлённо разговаривая, несколько времени ходили обнявшись. Затем Пинсон вернулся на «Пинту» и покорно последовал за адмиральским флагом, развевавшимся над крошкой «Ниньей».