— Потерпи.
У Колумба вошло в привычку приходить в кабинет Корреа и стоять там молча, прислонившись к дверному косяку или к стене близ двери. Корреа ёжился, хмурился, потом говорил:
— Ну что ты смотришь на меня? Какие у тебя глаза тяжёлые.
Колумб отводил взгляд, потом забывал и опять смотрел неподвижно.
— Не мешай мне, пожалуйста, — говорил Корреа. — Тебе делать нечего, вот ты и подпираешь стены, будто они без тебя обвалятся. А я занят.
Но если Колумб всё не уходил, Корреа начинал объяснять:
— Вот я должен размышлять, а ты думаешь, это легко? Педро Ольо опять запахал чужую межу, — что мне с ним делать? Ведь я отвечаю за порядок на острове. А матросы с «Анунсион» затеяли драку на берегу и дочиста вытоптали виноградник кривого Андреа. С кого ему получать убытки? Матросы перед дракой всё жалованье пропили.
— Ты ему сам заплати, — отвечал Колумб и уходил.
Корреа долго смотрел ему вслед, а потом, стукнув кулаком по столу, говорил равнодушно:
— Вот глупости.