Колумб поднял его, опустил в яму. Диего расплакался и, стыдясь своих слёз, сказал:
— Он так далеко плыл...
В лодке лежала пустая бутыль, сделанная из какого-то растения и украшенная тонким синим узором, цыновка, обгрызенная и изжёванная по краям, как будто ею пытались утолить голод, и лук из неведомого дерева. Стрел не было ни одной. Бутыль и лук положили в могилу, прикрыли тело цыновкой и засыпали землёй. Потом Колумб взял сына за руку, и они пошли домой.
— Никаких сомнений у меня больше нет. Я бы хоть сейчас уехал, — сказал Колумб.
— Я бы тоже хоть сейчас уехал, — подтвердил Диего.
Когда они подходили к дому, они увидели в бухте корабль, которого утром ещё не было. Экипаж как раз высаживался на берег. Колумб подошёл к капитану и узнал, что корабль направляется в Лиссабон, подымает якорь перед рассветом и согласен за плату взять пассажира.
Глава седьмая
О том, как они покинули остров
До поздней ночи Колумб молил Корреа дать ему возможность уехать. Он говорил о лодке, выброшенной на западное побережье, и о корабле, причалившем в бухте на востоке. Он говорил о том, что бессмысленно тратить ему на острове лучшие свои годы, меж тем как его ждут великие дела и богатство и слава. Корреа несколько раз пытался встать и уйти, но Колумб хватал его за руки и снова говорил. Тогда Корреа уселся удобней и замолчал. Колумб всё продолжал умолять. Вдруг он услышал тихий размеренный храп: Корреа заснул. Тогда Колумб пошёл к Фелипе.
Сквозь открытое окно долетела к нему песня подгулявшего матроса, в потёмках пытавшегося найти дорогу на корабль.