— Ах, замолчи наконец, Диего! — крикнул Колумб. Он был очень бледен и расстроен и был бы рад ударить Бегайма.
— Вот, — продолжал Бегайм, немного успокоившись. — Здесь я изобразил разных сирен, или морских женщин, и других чудовищ, которые водятся в тех морях. И моя карта, мой глобус — это не карта Тосканелли, потому что его карта лежит в королевском архиве и мыши кормят ею своих мышат, а мой глобус я подарю моему городу Нюрнбергу, и португальский король даёт мне деньги, чтобы я кончил его, потому что он тоже хочет иметь мой глобус.
Колумб насупился и с отвращением перебирал куски пергамента. Его смущало, что такой знаменитый учёный помещает на своей карте все эти чудовища и острова и, значит, верит в них. И он позавидовал тем большим деньгам, которые будут затрачены на этот глобус и поддержат во всём мире веру в невозможность западного пути. И, поскольку король даёт деньги Бегайиу, он, наверно, откажет в них Колумбу.
Меж тем голос Бегайма вдруг стал нежным, как флейта:
— Вот здесь вы видите причину того, что люди стремятся в этот гибельный путь. Здесь вы видите изумительное богатство этих восточных стран, которые можно назвать также западными, смотря по тому, с какой стороны к ним подъедешь. Здесь вы видите остров, столь сильно благоухающий пряностями, что кормчий по этому аромату направляет к острову свой корабль, не руководствуясь другими указаниями и не нуждаясь в них. Здесь вы видите змеиные горы, где змеи сторожат бриллианты, такие большие, как голова этого мальчика, которого вы привели с собой. Здесь вы видите остров, где растёт дерево алоэ и водятся мускусные быки, но люди — дикари и ходят голые. И здесь вы видите благородный остров Чипанго, где растёт золото!
Он поднял палец при этом слове и застыл.
А Колумб, сказав:
— Ну вот, это золото я и привезу! — взял Диего за руку и ушёл. При этом он так сильно хлопнул дверью, как ни разу никто, кроме самого Бегайма, в этом доме дверями хлопать не смел.