Утром Колумб встал задолго до того, как колокола загудели к ранней обедне. Он долго одевался, но поесть был не в силах. Потом медленно пошёл ко дворцу.
И на этот раз снова привратник передал Колумба лакею, и тот повёл его вверх по лестнице. И на этот раз в аванзале перешёл он в руки второго лакея, но тот повёл его не в боковую дверцу, а прямо в огромную и роскошную залу, где множество людей шуршало и жужжало, как пчёлы в улье в летний и знойный день.
Зала была обтянута до половины стены ткаными обоями, изображавшими плывущие по волнам корабли, а выше, прямо на штукатурке, были написаны красками сражения и битвы. Особенно хорошо удались художнику гербовые щиты, развевающиеся одежды рыцарей и попоны коней, тоже украшенные гербами.
В зале стояло два поставца чёрного дерева, а на них расставлены были напоказ редкой работы кубки, кувшины и блюда. И у каждого поставца на страже стояли слуги. Но, кроме этих поставцов, другой мебели не было, и поэтому никто не сидел, а все разместились у стен, терпеливо ожидая и перешёптываясь.
И только когда проходил залой вельможа в одежде из золотого сукна или багровой парчи, ряды ожидающих начинали колыхаться и тянуться к нему, как прилив тянется к луне.
Колумб стоял в стороне, и так как он был чужеземец и одет очень скромно, то никто с ним не заговаривал. Вокруг него было небольшое свободное пространство, и он стоял один, как на маленьком острове.
Вдруг двери широко распахнулись, и все зашептали:
— Король! Король!
Но это был не король. Это вышел знакомый Колумбу королевский секретарь и позвал:
— Христофор Колумб, генуэзец, следуйте за мной.