— А, ты здесь! — Повернувшись к Михайлу Васильевичу, он поклонился низко и заговорил: — А я, Михайло Васильевич, ваше благородие, пришёл к вам каяться, что ребёнка потерял. Весь город обыскал, думал — в уме помешаюсь. Как мне после такого несчастья людям на глаза показаться? Уж сюда шёл, ни на что не надеялся, лишь бы совесть облегчить, покаяться.
— Иван Макарыч! Виноват! — воскликнул Миша. — Никогда больше не уйду без спросу!
— Да и не придётся уходить, наши с тобой дела кончены. Нашёлся — и хорошо! — Иван Макарыч был очень сердит.
— Прости его, Иван Макарыч, — попросил Михайло Васильевич.
А Миша, поклонившись в ноги, повторил:
— Прости меня!
— Уж так и быть, — сказал Иван Макарыч. — Мне что? Теперь моё дело сторона.
Ивана Макарыча оставили обедать, и за столом он рассказывал, как искал Мишу, а Мишу заставили рассказать, как он искал Ивана Макарыча, а попал в дом на Мойке. Все очень смеялись его рассказу, а Матрёша так смеялась, что уронила глиняный кофейник, из которого разливала послеобеденный кофей. Кофейник разбился вдребезги. Елизавета Андреевна послала служанку к соседке попросить другой кофейник. Служанка скоро вернулась с отказом.
— Что же, будем пить пиво, — сказал Михайло Васильевич.
Все обрадовались, а Елизавета Андреевна с обеими девушками встала и ушла.