Того, что он увидал, конечно, никто никогда не видел на земле. Ни весна, ни лето, ни полдень, ни закат. Под густым золотым небом расстилался золотой неведомый край. Квадратный бассейн до краёв был наполнен мёдом. Двор был усеян золотым песком. Крытая золотом мастерская сверкала золотыми окнами. На золотых черепицах голубятни сидел золотой голубь и держал в клюве золотое перо. И всё было залито золотым светом. Такого на земле не могло быть. Такое было, конечно, только на солнце.
Миша опустил стёклышко, увидел Михайла Васильевича и побежал навстречу.
— Михайло Васильевич, хотите посмотреть, как на солнце бывает? — И он протянул стёклышко.
Михайло Васильевич посмотрел в стёклышко и сказал:
— Ошибся, Мишенька, на солнце совсем иначе.
— Конечно, вы всё знаете, — сказал Миша. — А всё ж вы там не были. Или, может, бывали?
— Не был, — сказал Михайло Васильевич и засмеялся. — До солнца нам с тобой, дружок, не добраться. Так далеко до солнца, что если бы мы всю жизнь летели к нему, то всё-таки не успели бы долететь.
Миша посмотрел недоверчиво, но ничего не сказал.
— А если бы и взлетели мы до него, то ничего не успели бы рассмотреть: во мгновенье уничтожил бы нас бушующий пламень. Солнце — не золотой мячик, Мишенька, а пылающий шар, горящий вечно океан.
Там огненны валы стремятся