— В последний раз мы с тобой так-то вдвоём едем.
Миша побледнел, услышав страшные слова «в последний раз». То ли матушка больна, то ли сам он заболел и ещё не знает об этом? То ли собрались его женить на чужой, на взрослой девушке, не посмотрев на то, что ему всего восемь лет, раз уж он такой рослый и грамотный? Миша знал немало случаев, когда женили ребят лишь немногим его постарше. Наверно, поэтому и рубашки ему будут шить.
А Марья Васильевна продолжала:
— Недолго тебе быть с нами.
Миша зарыдал. Он представил себе, что уже не матушка будет ласково приказывать, а чужая сердитая девушка будет на него кричать. Чужая семья в далёкой деревне примет его в дом, и будет он вместо батрака выполнять тяжёлую, не по силам работу и есть впроголодь.
— Не плачь, сынок! — воскликнула Марья Васильевна и сама вытерла глаза рукой. — Чему быть, того не миновать. Мы с отцом долго думали и порешили, что так лучше будет. Лучше это, чем в море промышлять, плавать в бурю и непогоду, пока не потонешь в холодной пучине, как дедушка твой потонул.
— Маменька, — сквозь слёзы спросил Миша, — кого вы за меня сосватали?
Марья Васильевна так удивилась, что слёзы сразу высохли на её щеках.
— Что ты, Мишенька! — сказала она. — У нас этого и в мыслях не было. Да ты же ещё молоденек, рано о женитьбе думать.
— Маменька, а как же Петьку женили двенадцати лет, Ванюшку соседского — по десятому году...