Миша вдруг заплакал и жалобно воскликнул:
— Михайло Васильевич, вы не умрёте!
— Ну конечно, сегодня ещё не умру, — сказал Михайло Васильевич и улыбнулся ему. — Ещё поживу немножко. Подойди поближе, мальчик, я тебя благословлю.
Миша склонил голову и почувствовал на своём лбу прикосновение больших горячих рук.
— Я клянусь! — сказал мальчик. — Всю мою жизнь отдам во славу и счастье родины!
Глава седьмая
Прошла неделя, а Миша не получал никаких известий о здоровье Михайла Васильевича. Он волновался и тосковал. Саша Хвостов пытался ободрить его:
— Нет вестей — хорошие вести! Случись что-нибудь, уж мы бы знали.
В следующее воскресенье, хотя это и был первый день пасхи, за ним опять не прислали. Между тем все в гимназии разъехались, и даже Косму взяли на все праздники какие-то знакомые его отца. Миша ходил по опустевшим залам растерянный и немного обиженный. Он не знал за собой никакой вины и не мог понять, как Михайло Васильевич, пусть даже больной, не захотел его видеть.
Во время обеда пришёл Фаддей Петрович, увидел, что Миша сидит совсем один за длинным пустым столом, сел против него, подпёр кулаками толстые щёки и стал жалостливо смотреть, как Миша ест.