Мой шурин пал, — а ныне Иохаи,
Любовной жаждою своей томим,
Используя отчаянье и горе,
Для примиренья руку протянул.
Исход один. Пожертвовать собою
Без промедленья не должна ль Юдифь?
И боль презреть, презреть измену другу,
Свои сомненья, даже смерть презреть,
Все для того, чтоб выручить отца,
Который жить вне роскоши не может.