- А по-моему лучше было бы сделать из нее переплет для «Устава внутренней службы»,- сказал Капелль, которому также случалось испытать на себе тяжелый характер Вербека.
- Настоящая собака!.. Помнишь, как он изводил нас в М’Боми? Только и слышно было: «Господа, напоминаю вам то-то… Фельдфебель, напоминаю вам это!»… Прямо с ума можно было сойти!
- Он сам был не совсем нормален! - заметил Смольдерс. - Помнишь этот случай, когда он чистил свой револьвер? Мне это всегда казалось подозрительным… Впрочем, не стоит вспоминать… Сейчас его, слава боту, нет с нами!..
- Да! - продолжал он. - Это был единственный раз, когда я видел гориллу вблизи. Но для меня и этого было достаточно. Подлое животное! Та, что растерзала Бенни, была самкой и притом старой. По крайней мере, так уверяли туземцы. Жалко, что не было какого-нибудь естествоиспытателя, чтобы сделать из нее чучело. Впрочем, я ее сфотографировал. Хотя не очень-то хорошо вышло. Кроме того, я сам ее измерил: один метр семьдесят семь сантиметров! Приблизительно твой рост, милый друг! - добавил он, обращаясь к Капеллю. - Она только выглядела умнее тебя. Объем груди составлял около метра тридцати сантиметров. Тоже недурно, не правда ли? Что же касается веса, то я могу сказать тебе совершенно точно, сколько она весила, так как ее взвешивали на имевшихся на посту весах для каучука. Двести двадцать семь кило. А посмотрел бы ты на ее длинные руки, чуть не доходящие до земли. Какие мускулы! Неудивительно, что она расплющила в лепешку этого несчастного Бенни!
Морду же ее эти дурни так изуродовали, что ничего нельзя было разобрать. Не было ни глаз, ни носа, ни зубов! Но я думаю, что мы мало потеряли от этого.
- Мерзкое животное! - брезгливо проворчал Капелль. - Не то, что шимпанзе. Не правда ли, Артур, мой хороший? - сказал он с улыбкой и плюнул издали на уже взлохмаченную голову обезьяны, которая с невозмутимым видом замотала головой.
На удивление всем шимпанзе сидел совершенно тихо, в тени хижины, где виднелась его скорчившаяся фигура.
- Какой он славный и спокойный!.. Никого не тревожит и занимается один! - стал перечислять качества Артура восхищенный и гордый им Капелль.
И действительно, Артур был и мил и спокоен, может быть потому, что отыскал записную книжку своего хозяина, оставленную им на столе, и теперь забавлялся тем, что вырывал из нее листок за листком и, делая из них бумажные шарики, бросал их в Ниангару, который с равнодушным и презрительным взглядом поглядывал на обезьяну.
Да, он умел заниматься один, этот Артур. И какой он был милый и славный…