Брассер с некоторым колебанием приблизился к указанному месту. Ветер приносил ему тошнотворный запах. Отбросив носком сапога окровавленную траву и куски тела, он увидел туловище, лишенное головы и обеих ног. Одна истерзанная рука висела на клочке мяса. Охваченный ужасом, Брассер невольно попятился.
В это время подошел следовавший за ним Морэ. Увидя обезображенный труп, он весь позеленел от ужаса.
- Это она! - произнес он вполголоса. - Сомнения быть не может… здорово он ее обработал!.. - и он поспешно отошел назад.
- Леопард вернется сюда сегодня вечером! В этом не может быть сомнения! - сказал Брассер, прикрывая травой ужасные останки. - Теперь мы вернемся в лагерь, пообедаем, возьмем все, что нам будет нужно на ночь, и к вечеру опять придем сюда. Сегодня у нас полнолуние и трудно выбрать более подходящую ночь, чтобы подкараулить зверя.
Морэ выразил на своем лице недовольство.
- Как вам будет угодно, капитан! Но я страдаю ревматизмом и не могу пойти с вами. Возьмите вместо меня капрала Бонни. Он вам будет более полезен, чем я.
Брассер не стал настаивать. Следуя один за другим, оба белые направились обратно в лагерь. По дороге они подобрали окровавленное кольцо и жалкие бусы, которые Морэ спрятал себе в карман.
Красный шар луны начал подниматься над горизонтом, когда Брассер и капрал Бонни, уроженец Сиерры-Леоны, - расторопный малый и хороший стрелок, - дошли до спрятанной леопардом добычи. Хотя от нее и распространялся отвратительный запах, но ни коршуны, ни шакалы не тронули ее, что было поистине удивительно.
Налево, в зарослях, среди которых были разбросаны низкорослые деревья, что делало это место похожим на заросшую кустарником плантацию, поднимался небольшой известковый холм. С его вершины, покрытой мелкой желтоватой пылью такого же цвета, как выгоревшие от солнца травы, - дело происходило в засушливый период - можно было видеть окружающую местность, лишенную растительности, дикую и унылую.
Кругозор был, однако, ограничен, так как повсюду поднимались небольшие холмы. В ложбинах громко квакали лягушки-быки. Местами росли небольшие группы эвкалиптов, с выдающимися высохшими ветвями. То здесь, то там виднелись тростники, обозначая местонахождение болота. От тростников, за тем местом, где лежали останки несчастной Афуи, тянулся густой кустарник. В нем было проделано нечто вроде коридора, где растения были примяты и придавлены к земле. Это был проход к водопою, по которому хищные звери при наступлении темноты проходили через заросли, чтобы утолить свою жажду.