Гнется полная корзина, и стучитъ, гремитъ ведро,
Все идетъ къ большому чану, гдѣ давильщикъ дерзко жметъ
Грозды сочныя; и пѣнясь, брызжа, все превращено
Въ массу мутную. Кимваловъ, мѣдный звукъ литавръ звучитъ,
Потому что Діонисій выступаетъ, наконецъ,
Изъ таинственныхъ убѣжищъ, съ козлоногими во слѣдъ,
Женъ подобныхъ имъ лаская; необузданно, въ толпѣ,
И животное Силена длинноухое идетъ.
И тогда, все нипочемъ имъ! Всякій тутъ обычай прочь,
Фавна рѣзвыя копыта попираютъ смѣло все,