Хромало, падало, поднявшійся опять,
Вдругъ рухнуло, перемѣшавшись въ груду.
Мефистофель.
При этомъ ходѣ дѣлъ, кто-бъ могъ протестовать?
Тутъ каждый требовалъ значенья,
И каждый могъ имѣть его;
Но, лучшимъ изъ того шальнаго поколѣнья,
Безумье слишкомъ ужь казалось велико;
Отважнѣйшіе, вотъ, изъ всей толпы, возстали --
"Тотъ властелинъ нашъ" -- такъ сказали --