Господи! Господи! я восклицалъ. За мною онъ также
Было-погнался, да я успѣлъ улетѣть. Но промедли
Я хоть секунду одну - со мною онъ то же бы сдѣлалъ;
Самъ ужь, право, не знаю, кЮкъ въ когти ему не попался.
Сѣлъ я на дерево въ горѣ... О, зачѣмъ не погибъ я!
Видѣлъ жену свою я въ когтяхъ у злодѣя и скоро
Онъ у меня на глазахъ несчастную съѣлъ. Онъ казался
Жаднымъ, голоднымъ такимъ, такъ, кажется, все онъ и съѣлъ бы (*);
(*) Сколько зависти проглядываетъ въ этихъ словахъ ворона! Онъ съ удовольствіемъ, кажется, пообѣдалъ бы самъ, вмѣстѣ съ Ли¢сомъ, трупомъ несчастной жены своей, которую такъ оплакиваетъ. Прим. перев.
Ножки одной не оставилъ, косточки всѣ обглодалъ онъ.