Дура лгала: никогда она мнѣ родной не бывала,
Хоть тогда я и радъ былъ ея величать своей тёткой.
Между-тѣмъ я потѣлъ со страха и ужаса; впрочемъ
Кротко она мнѣ сказала: "Рейнеке, добрый родной нашъ,
Милости просимъ; вамъ рада сердечно! КЮкъ ваше здоровье?
Много меня обязали, насъ посѣтивъ. Вы малютокъ
Будете впредь у меня учить благороднымъ манерамъ,
Чтобы могли они въ свѣтѣ современемъ вѣсу добиться."
Вотъ что сказала она, и это мнѣ стоило, право,
Очень-немногаго: тёткой назвать ее, нѣсколько правды