Браунъ, какъ тѣ дураки, что слѣпо вѣрятъ надеждѣ.
Вечеръ давно наступилъ, и Рейнеке зналъ, что ужь Сила,
Плотникъ и мастеръ отмѣнный, давно залегъ на постелю.
А на дворѣ у него валялся дубовый обрубокъ,
Толстый, огромный: два клина загналъ въ него Сила-крестьянинъ,
И начинала широко ужь щель отъ комля разверзаться.
Рейнеке это замѣтилъ, и, обращаясь къ медвѣдю,
"Дядюшка" молвилъ ему онъ: "въ этомъ пнѣ столько меду,
Что и представить нельзя; воткните лишь морду поглубже,
Сколько-возможно поглубже. Только, смотрите, немного