На совѣщаніи въ улицѣ Попенкуръ, гдѣ я предсѣдательствовалъ, Боденъ передалъ мнѣ свой карандашъ, чтобъ записать нѣсколько фамилій. Карандашъ этотъ остался у меня и, пользуясь имъ, я написалъ женѣ записку, которую г-жа Р. взялась отнести къ ней лично, на слѣдующій день. Опорожнивая свои карманы, я вытащилъ билетъ на ложу въ итальянскую оперу и подарилъ его хозяйкѣ дома.
Я поглядѣлъ на эту колыбель, на эту красивую, счастливую молодую чету, а потомъ на себя -- растрепаннаго, измятаго, съ уличною грязью на сапогахъ и мрачною думою въ головѣ, и мнѣ показалось, что я точно сова, попавшая къ соловью въ гнѣздо.
Нѣсколько мгновеній спустя, г. Р. съ женой исчезли въ свою комнату, приподнятая портьера опустилась; я, не раздѣваясь, растянулся на диванѣ, и гнѣздышко, встревоженное мною, снова погрузилась въ свою сладостную тишину.
Можно спать наканунѣ битвы между двумя арміями, но въ ночь передъ боемъ между гражданами не спится. Я считалъ каждый разъ, какъ били часы на сосѣдней колокольнѣ; всю ночь, подъ окнами комнаты, гдѣ я лежалъ, проносились кареты, увозившія бѣглецовъ изъ Парижа; онѣ слѣдовали частою и быстрою вереницей, точно это былъ разъѣздъ послѣ бала. Отъ безсонницы я всталъ. Я нѣсколько раздвинулъ кисейныя занавѣски у одного окна, стараясь разглядѣть улицу: была тьма непроглядная. Звѣзды не показывались; тучи летѣли, какъ въ бурную зимнюю ночь. Дулъ какой-то зловѣщій вѣтеръ. Эта буря въ облакахъ напоминала бурю событій.
Я сталъ глядѣть на спавшаго ребенка.
Я дождался разсвѣта. Р. растолковалъ мнѣ вечеромъ, по моей просьбѣ, какъ выбраться изъ дома, не безпокоя никого. Я поцѣловалъ въ лобъ ребенка и вышелъ изъ гостинной. Затворяя двери какъ можно тише, чтобы не разбудить г-жи Р., я спустился по лѣстницѣ, отперъ калитку и очутился на улицѣ, совсѣмъ еще безлюдной. Лавки еще были заперты; молочница, около которой стоялъ ея оселъ, мирно устанавливала свои кувшины на тротуарѣ.
Больше я не видалъ Р. Живя въ изгнаніи, я узналъ, что онъ мнѣ писалъ, и что письмо его было перехвачено. Кажется, онъ выѣхалъ изъ Франціи. Пусть эта задушевная страница напомнитъ ему обо мнѣ.
Улица Комартенъ выходитъ въ улицу Сенъ-Лазаръ. Я пошелъ по этому направленію. Было совсѣмъ свѣтло; ежеминутно меня перегоняли фіакры, нагруженные чемоданами и узлами, спѣшившіе къ станціи гаврской желѣзной дороги. Начинали показываться и прохожіе. Нѣсколько повозокъ военнаго обоза поднимались по улицѣ Сенъ-Лазаръ одновременно со мной. Противъ дома No 42, гдѣ прежде жила актриса Марсъ, я увидѣлъ свѣжую афишу, наклеенную на стѣнѣ; я подошелъ, узналъ шрифтъ національной типографіи и, прочелъ:
Составъ новаго министерства.
Министръ внутреннихъ дѣлъ г. де Морни.