Ихъ было человѣкъ двѣсти.
Они поднялись по улицѣ Монтрейль. Сдѣлавъ шаговъ пятьдесятъ, Шёльхеръ сказалъ:-- "Куда мы идемъ? Мы повернулись спиной къ Бастиліи; это значитъ, повернулись спиной къ битвѣ". Они возвратились въ предмѣстье. Они кричали: къ оружію! Имъ отвѣчали: да здравствуютъ наши представители! Но лишь нѣсколько молодыхъ людей присоединилось къ нимъ. Очевидно было, что вѣтеръ возстанія не дулъ еще.
-- Что за дѣло! говорилъ де-Флоттъ:-- завяжемъ борьбу. Пусть намъ достанется слава пасть первыми.
Когда они поровнялись съ тѣмъ пунктомъ, гдѣ улицы S-te Marguerite и de Cotte сходятся одна съ другой и пересѣкаютъ предмѣстье, крестьянская телега съ навозомъ въѣзжала въ улицу S-te Marguerite.
-- Сюда! закричалъ де-Флоттъ.
Они остановили телегу съ навозомъ и опрокинули ее посреди улицы Сент-Антманскаго предмѣстья.
Проѣзжала молочница. Они опрокинули телегу молочницы.
Булочникъ ѣхалъ въ своей тележкѣ, нагружонной хлѣбами; увидавъ, что тутъ дѣлается, онъ хотѣлъ обратиться въ бѣгство, и пустилъ лошадь свою галопомъ. Двое или трое уличныхъ мальчиковъ -- этихъ парижскихъ гаменовъ, которые храбры, какъ львы, и проворны, какъ кошки -- побѣжали за булочникомъ, обогнали его лошадь, продолжавшую скакать, остановили ее и воротили назадъ. Тележку съ хлѣбами опрокинули.
Появился омнибусъ, ѣхавшій отъ Бастиліи.
-- Ладно! сказалъ кондукторъ.-- Я вижу въ чемъ дѣло.