-- Да, генералъ.
-- Въ такомъ случаѣ, удовольствуйтесь этимъ. Не спрашивайте больше.
-- Напротивъ, сказалъ Тамизье:-- спросите и преклонитесь. Мы -- болѣе чѣмъ армія, мы -- Франція.
Комендантъ понялъ. Съ этой минуты, онъ снималъ шляпу передъ генералами и опускалъ голову передъ представителями.
Ихъ привели въ казарму Морта, заперли безъ разбора въ дортуаръ, который очистили отъ солдатъ и снабдили новыми добавочными кроватями. Тамъ они провели первую ночь. Кровати прикасались одна къ другой, простыни были грязны.
На другое утро, вслѣдствіе нѣсколькихъ словъ, услышанныхъ внѣ казармы, между ними распространился слухъ, что изъ пятидесяти трехъ человѣкъ будетъ сдѣланъ выборъ и что республиканцы будутъ помѣщены отдѣльно. Немного времени спустя, этотъ слухъ подтвердился. Г-жа ле-Люинъ пробралась къ мужу и принесла нѣкоторыя извѣстія. Увѣряли, что хранитель тайнъ государственнаго переворота, человѣкъ, подписывавшійся такъ: "Евгеній Руэръ, министръ юстиціи" сказалъ:-- Пусть выпустятъ на свободу людей правой и заключатъ въ тюрьму людей л ѣ вой. Если чернь пошевельнется, то они отв ѣ тятъ за все. Въ обезпеченіе покорности предм ѣ стій, мы будемъ им ѣ ть въ своей власти головы красныхъ.
Мы не думаемъ, чтобы г-нъ Гуэръ произнесъ эти слова, отзывающіяся смѣлостью. Въ то время, у г-на Гуэра ея не было. Назначенный министромъ 2-го декабря, онъ медлилъ, онъ выказывалъ смутную щепетильность, онъ не смѣлъ поселиться на Вандомской Площади. Все, что сдѣлалось, было ли вполнѣ правильно? Въ нѣкоторыхъ душахъ сомнѣніе въ успѣхѣ пробуждаетъ щекотливость совѣсти. Нарушить законы, сдѣлаться клятвопреступникомъ, уничтожить право, умертвить отечество -- честно-ли это? Пока дѣло еще не совершено -- предъ нимъ отступаютъ; когда оно удалось -- въ него кидаются съ головой. Гдѣ побѣда, тамъ нѣтъ нарушенія; ничто въ такой степени, какъ успѣхъ, не можетъ омыть и узаконить то неизвѣстное, которое зовутъ преступленіемъ. Въ первыя минуты Гуэръ сдерживался Въ послѣдствіи, онъ былъ однимъ изъ самыхъ энергичныхъ совѣтниковъ Луи Бонапарта. Это очень просто. Его предыдущій страхъ объясняетъ его послѣдующее рвеніе.
На самомъ дѣлѣ, упомянутая угроза была произнесена не Гуэромъ, а Персиньи.
Г-нъ де-Люинъ сообщилъ своимъ товарищамъ приготовлявшіяся мѣры и предупредилъ ихъ, что будутъ спрашивать ихъ имена, для отдѣленія бѣлыхъ овецъ отъ красныхъ козлищъ. Поднялся ропотъ, повидимому, единодушный. Со стороны представителей правой послышались великодушныя заявленія, которыя дѣлаютъ имъ честь.
-- Нѣтъ! нѣтъ! не назовемъ никого! Не позволимъ сортировать насъ! вскричалъ Гюставъ де Бомонъ.