Солдатъ дѣйствительно умеръ.
-- Подлый Бонапартъ! сказалъ Тиссье.-- Бѣдняжка "piou-piou"! Все равно; у меня есть ружье.
Опростали ранецъ и суму солдата. Патроны раздѣлили между собой. Ихъ было полтораста. Нашли также двѣ золотыя десятифранковыхъ монеты, плата за два дня, со 2-го декабря. Ихъ бросили на мостовую. Никто не хотѣлъ ихъ брать.
Патроны раздавали при крикахъ: да здравствуетъ республика!
Между тѣмъ осаждающіе поставили рядомъ съ пушкой еще гаубицу.
Едва кончилась раздача патроновъ, какъ показалась пѣхота и бросилась на баррикаду въ штыки. Эта вторичная аттака, какъ и ожидали, была жестокая. Ее отбили два раза; пѣхота возобновляла бой, и два раза отступала, оставляя улицу усѣянной трупами.-- Въ промежутокъ времени между приступами, граната пробила баррикаду, и изъ пушки стрѣляли картечью.
Положеніе было отчаянное. Патроны всѣ вышли. Нѣкоторые стали бросать ружья и уходить. Скрыться можно было только въ улицу Saint Sauveur, а чтобы достичь угла этой улицы, нужно было пройти черезъ низкую часть баррикады, оставлявшую всего человѣка открытымъ. Картъ и гранаты сыпались худа градомъ. Трое или четверо были убиты, изъ нихъ одинъ, какъ Боденъ, пулей въ глазъ. Начальникъ баррикады. вдругъ замѣтилъ, что онъ остался одинъ съ Пьеромъ Тиссье и тѣмъ мальчикомъ, который натаскалъ столько каменьевъ. Все предвѣщало третью аттаку; солдаты начинали подвигаться впередъ, вдоль домовъ.
-- Уйдемъ, сказалъ начальникъ баррикады.
-- Я останусь, сказалъ Пьеръ Тиссье.
-- И я тоже, отвѣчалъ ребенокъ. И онъ прибавилъ:-- У меня нѣтъ ни отца ни матери; лучше это, чѣмъ что-нибудь другое.