-- Это мнѣ все равно.
-- Разжалуютъ.
-- Очень вѣроятно.
-- Можетъ быть, разстрѣляютъ.
-- Я готовъ къ этому.
-- Но уже теперь, поздно. Надо было вчера подать въ отставку.
-- Никогда не поздно воздержаться отъ преступленія.
Капитанъ, какъ видите, былъ не что иное, какъ одинъ изъ этихъ рубакъ по ремеслу, состарившихся подъ офицерскимъ знакомъ и для которыхъ не существуетъ иного отечества, кромѣ знамени, иного закона, кромѣ дисциплины. Желѣзныя руки и деревяныя головы. Они уже болѣе нелюди, не граждане. Честь представляется имъ не иначе, какъ въ генеральскихъ эполетахъ. Что вы имъ говорите о политическомъ долгѣ, о повиновеніи законамъ, о конституціи! Развѣ они это знаютъ? Что такое конституція, что такое законы самые священные въ сравненіи съ тремя словами, которыя ефрейторъ шепчетъ на ухо часовому? Возьмите вѣсы, положите на одну чашку Евангеліе, на другую -- приказъ. Теперь взвѣсьте. Ефрейторъ перетянулъ.
Богъ входитъ въ лозунгъ Варѳоломеевской ночи: "Убивайте всѣхъ. Онъ своихъ разберетъ". Вотъ что патеры допускаютъ и иногда прославляютъ. Варѳоломеевскую ночь благословилъ папа. Въ честь ея выбита въ Римѣ медаль въ 1572 г. Pro Hugonotorum strage.
Однокожь, Оссіанъ Дюма казался непоколебимымъ. Капитанъ сдѣлалъ послѣднюю попытку.