-- Я-то засну навѣрное.
Дѣйствительно, онъ заснулъ, нѣсколько минуть спустя.
Въ этой темной сѣти маленькихъ улицъ, пересѣченныхъ баррикадами и блокированныхъ войсками, два винные погреба оставались открытыми. Тамъ занимались больше щипаніемъ корпіи, чѣмъ питьемъ вина: начальники запретили имъ всякіе напитки, кромѣ воды съ краснымъ виномъ.
Дверь одной изъ этихъ винныхъ лавокъ выходила какъ разъ въ промежутокъ между двумя баррикадами улицы Пти-Карро. Тамъ были стѣнные часы, по которымъ производили смѣну карауловъ. Въ задней части лавки были заперты двѣ подозрительныя личности, которыя присоединились къ сражавшимся. Одинъ изъ этихъ людей, въ ту минуту, какъ его арестовали, сказалъ.
-- Я пришелъ драться за Генриха V.
Его держали подъ замк о мъ, поставивъ часового у двери.
Въ сосѣдней валѣ былъ устроенъ подвижной лазаретъ. Тамъ, на матрасѣ, брошенномъ на полъ, лежалъ раненый башмачникъ.
Въ улицѣ Кадранъ устронлы, на всякій случай, другой подвижной лазаретъ. Съ этой стороны, на углу баррикады быль сдѣланъ проходъ, для того чтобы было удобно носить раненыхъ.
Около половины десятаго вечеромъ, на баррикаду пришелъ одинъ человѣкъ.
Жанти Сарръ узналъ его.