-- Теперь, это въ сторону, сказалъ я:-- разберемъ вашъ планъ.
Выполненіе этого плана представляло множество затрудненій. Я доказалъ ему это осязательно.
Разсчитывать на національную гвардію! но генералъ Лавёстина еще не командуетъ ею. Разсчитывать на армію? Но генералъ Немайеръ былъ въ Ліонѣ, а не въ Парижѣ. И какъ знать еще пойдетъ ли онъ на помощь собранію. Что же касается до Лавёстина, то развѣ онъ не двуличенъ? Развѣ можно на него положиться? Призвать къ оружію 8-й легіонъ? Но Форестье уже не былъ его командиромъ. 5-й и 8-й? Но Грессье и Говинъ были только подполковники и неизвѣстно, послѣдуютъ ли эти легіоны за ними. Прибѣгнуть къ комисару Іону? Но согласится ли онъ повиноваться одной только лѣвой? Онъ былъ агентомъ собранія и, слѣдовательно, большинства, а не меньшинства. Вотъ сколько являлось вопросовъ. И если бы даже всѣ они были разрѣшены въ смыслѣ успѣха, то все-таки дѣло не въ этомъ. Дѣло, главнымъ образомъ, въ правѣ. Въ данномъ же случаѣ, и при успѣхѣ, право было бы не нашей сторонѣ. Для того, чтобы задержать президента, нуженъ приказъ собранія. Мы замѣнили бы этотъ приказъ самоуправствомъ лѣвой. Кража со взломомъ -- кража закона и власти. Теперь предположите сопротивленіе. Мы пролили бы кровь. Нарушеніе закона всегда ведетъ къ пролитію крови. Что же всё это, какъ не преступленіе.
-- Но нѣтъ же! вскричалъ онъ, это -- salus populi.
И онъ прибавилъ:
-- Suprema lex.
-- Не для меня, сказалъ я.
Онъ продолжалъ настаивать.
-- Я не убилъ бы ребенка для спасенія цѣлаго народа.
-- Катонъ сдѣлалъ бы это.