-- Отставной флотскій офицеръ.
-- Отставной флотскій офицеръ? повторилъ баронъ Годи, на этотъ разъ уже болѣе мягкимъ голосомъ.-- Не знали ли вы его королевское высочество, принца Жуанвильскаго.
-- Я служилъ подъ его начальствомъ.
Это была правда. Курнэ служилъ подъ начальствомъ принца и гордился этимъ.
При этихъ словахъ, лицо охранителя бельгійской безопасности, совсѣмъ прояснилось, и онъ сказалъ Курнэ, съ самой любезной улыбкой, на какую только способна полиція:
-- Это -- другое дѣло. Оставайтесь здѣсь, м. г., сколько вамъ угодно; мы не пускаемъ въ Бельгію монтаньяровъ, но такіе люди, какъ вы, всегда могутъ разсчитывать на наше гостепріимство.
Когда Курнэ передавалъ мнѣ этотъ отвѣтъ барона, я подумалъ, что правъ-то вѣдь мой четвертый бельгіецъ!
Къ этимъ трагедіямъ примѣшивались иногда и комическіе эпизоды.
Изгнанному представителю народа Бартелеми Террье, вмѣстѣ съ его женой, выдали заграничный паспортъ, съ обязательнымъ маршрутомъ, до Бельгіи. Снабженный этимъ паспортомъ, онъ поѣхалъ съ женщиной. Женщина эта была мужчина. Преверо, имѣвшій собственность въ Донжонѣ, одинъ изъ зажиточныхъ гражданъ Аллье, былъ зятемъ Бартелеми Террье. Когда совершился переворотъ, Преверо, исполняя свой долгъ, съ оружіемъ въ рукахъ защищалъ законъ. Его приговорили за это къ смерти. Таково было тогдашнее правосудіе, какъ извѣстно. Оставаться честнымъ человѣкомъ было преступленіемъ; за подобное преступленіе казнили Шарле, казнили Кюизинье Сирасса. Гильотина была однимъ изъ средствъ для водворенія порядка въ то время. Она помогала царствовать. Нужно было спасти Преверо. Онъ былъ маленькаго роста и худощавый. Его переодѣли женщиной. Онъ былъ не настолько красивъ, чтобы можно было не закрывать вуалемъ лица его. Его мощныя, грубыя руки, руки бойца, спрятали въ муфту. Такимъ образомъ, при помощи вуаля и нѣкоторой искуственной полноты, изъ Преверо вышла весьма приличная женщина. Онъ превратился въ мадамъ Террье, и зять увезъ его. По Парижу проѣхали безъ всякихъ особенныхъ приключеній, если не считать одной неосторожности, сдѣланной Пререво, который, увидѣвъ на улицѣ, что у одного ломового извозчика упала лошадь, хотѣлъ было помочь ему поднять ее: онъ уже отложилъ въ сторону свою муфту, откинулъ вуаль и приподнялъ юбку, какъ Террье поспѣшилъ удержать его. Случись тутъ городской сержантъ, и Преверо бы арестовали. Террье поскорѣй усадилъ его въ вагонъ, и съ наступленіемъ ночи они отправились въ Брюссель. Они находились въ вагонѣ одни и сидѣли другъ противъ друга, каждый прижавшись къ углу. Все шло хорошо до Амьена. Въ Амьенѣ, гдѣ поѣздъ останавливается, отворилась дверца вагона, и вошелъ жандармъ. Помѣстившись рядомъ съ Преверо, онъ потребовалъ у Террье его паспортъ. Тотъ показалъ. Жандармъ нашелъ паспортъ въ исправности и ограничился тѣмъ, что сказалъ: "мы поѣдемъ вмѣстѣ до самой границы. Я -- дежурный по этой дистанціи".
Поѣздъ двинулся далѣе. Была очень темная ночь. Террье заснулъ. Вдругъ Преверо слышитъ, что чье-то колѣно прижалось къ его колѣну. Это было колѣно полиціи. Чей-то сапогъ слегка наступилъ на ногу Преверо. Это былъ сапогъ благочинія. Пдилія внезапно зародилась въ сердце жандарма. Онъ сначала довольно нѣжно жалъ колѣно Преверо, потомъ, ободренный темнотой ночи и сномъ мужа, осмѣлился прикоснуться и къ платью сосѣдки -- случай, предусмотрѣнный Мольеромъ. Но прекрасная незнакомка съ опущеннымъ вуалемъ была добродѣтельна. Преверо, исполненный изумленія и взбѣшенный, отвелъ, однакожь, тихонько руку жандарма. Опасность угрожала серьёзная.-- Немножко побольше страстности со стороны жандарма, еще одна смѣлая выходка -- и дѣло могло принять совершенно неожиданный оборотъ: эклога превращалась въ протоколъ, Фавнъ въ сбира; Тирсисъ въ Видока. И тогда вышелъ бы прелюбопытный казусъ: пассажира казнили бы зато, что жандармъ нанесъ оскорбленіе женщинѣ. Преверо откинулся въ уголъ, подобралъ платье, спряталъ ноги подъ скамейку и продолжалъ оставаться неприступнымъ. Но все это не обезкураживало жандарма; и опасность увеличивалась съ каждымъ часомъ. Борьба была безмолвная, но упорная; нѣжная съ одной стороны, яростная -- съ другой. Террье все спалъ. Вдругъ поѣздъ остановился; голосъ кондутокра крикнулъ: Кьеврэнъ! и вагонъ отворился. Это была уже Бельгія.