Несомненно, что некоторые присяжные заседатели уже при начале прений обратили внимание на неблагозвучную фамилию подсудимого[3], и это произвело на них неприятное впечатление.
Когда Клоду прочли приговор, он ограничился следующими словами:
– Отлично. Но почему этот человек украл? Почему убил? На эти два вопроса они так и не ответил и.
Вернувшись в тюрьму, Клод спокойно поужинал и произнес:
– Прожил тридцать шесть лет.
Он не хотел подавать кассационной жалобы. Одна из сестер милосердия, ухаживавшая за ним во время болезни, со слезами умоляла его об этом. Он согласился из жалости к ней. Но, по-видимому, все-таки упирался до последней минуты и подписал прошение лишь тогда, когда предусмотренный законом трехдневный срок уже истек.
Обрадованная его согласием, сестра милосердия подарила ему пять франков. Клод взял деньги и поблагодарил.
Пока не пришел ответ на кассацию, все арестанты города Труа. предлагали устроить ему побег, – настолько все они были ему преданы. Но Клод наотрез отказался.
Заключенные весьма удачно подбросили в его одиночную камеру через слуховое окошко гвоздь, железную проволоку и ручку от ведра. Любым из этих предметов такой сообразительный и умелый человек, как Клод, мог перепилить кандалы. Он отдал ручку, проволоку и гвоздь тюремщику.
Восьмого июня тысяча восемьсот тридцать второго года, через семь месяцев и четыре дня после свершившегося, наступило возмездие, pede claudo.[4]