Губетта. Удалитесь, ваша светлость; он, кажется, сейчас пройдет под вашими окнами с этими сорванцами.
Донна Лукреция. Они по-прежнему принимают тебя за графа де Бельверана?
Губетта. Они меня считают испанцем с головы до пят. Я их лучший друг. Я беру у них деньги в долг.
Донна Лукреция. Деньги! А зачем?
Губетта. Да затем, чтобы их иметь. Впрочем, казаться нищим и держать дьявола за хвост – это в самом что ни на есть испанском духе.
Донна Лукреция (в сторону). О боже, огради Дженнаро от несчастья!
Губетта. А по этому поводу, синьора, мне в голову пришла одна мысль.
Донна Лукреция. Что за мысль?
Губетта. Да та, что хвост у дьявола должен быть очень прочно приделан, привинчен, припаян к позвоночному хребту, чтобы устоять против великого множества людей, которые то и дело его дергают.
Донна Лукреция. Ты по всякому поводу шутишь, Губетта.