Джеппо (шепотом). Вы с ума сошли, Маффио. Негрони – очаровательная женщина; говорю вам, что я в нее влюблен, – а Бельверана – славный человек. Я справлялся о нем и о его родне. Мой отец сражался вместе с его отцом при осаде Гренады в году тысяча четыреста восьмидесятом.
Маффио. Это еще не доказывает, что он сын того отца, с которым был знаком ваш отец.
Джеппо. В вашей воле, Маффио, не идти на этот ужин.
Маффио. Если вы пойдете, пойду и я.
Джеппо. Коли так, хвала Юпитеру! – А ты, Дженнаро, разве не с нами нынче вечером?
Асканио. Неужели Негрони тебя не пригласила?
Дженнаро. Нет. Княгиня, видимо, сочла меня недостаточно знатным.
Маффио (улыбаясь). В таком случае ты, мой брат, отправишься на какое-нибудь любовное свидание.
Джеппо. Кстати, расскажи-ка нам, что тебе говорила в тот вечер синьора Лукреция. Она от тебя как будто без ума. Уж она тебе верно всего наговорила. На балу она чувствовала себя свободно и воспользовалась счастливым случаем. Женщины маскируются только для того, чтобы смелей обнажать душу. Лицо – под маской, сердце – нараспашку.
Донна Лукреция, за минуту до этого вышедшая на балкон и приподнявшая решетку, слушает их разговор.