Дон Альфонсо. Однакоже, донна Лукреция, клятва…
Донна Лукреция. Не приводите мне таких слабых доводов. Я не настолько глупа. Лучше скажите мне, мой дорогой Альфонсо, нет ли у вас особых причин гневаться на этого Дженнаро? Нет? Ну, так подарите мне его жизнь. Ведь вы же обещали мне предать его смерти. Не все ли вам равно, раз мне угодно его простить? Ведь оскорблена – я.
Дон Альфонсо. Именно потому, что он вас оскорбил, я и не хочу его щадить, любовь моя.
Донна Лукреция. Если вы меня любите, Альфонсо, вы не откажете. А если мне угодно показать пример милосердия? Так можно заслужить любовь вашего народа. Я хочу, чтобы ваш народ полюбил меня. Милосердие делает государя похожим на Иисуса Христа. Будем же, Альфонсо, милосердыми государями. В бедной Италии и без того довольно тиранов, начиная от папского барона-наместника и кончая папой – наместником бога. Кончим это, дорогой Альфонсо. Освободите этого Дженнаро. Пусть это прихоть; но прихоть женщины священна и возвышенна, когда она спасает голову человека.
Дон Альфонсо. Дорогая Лукреция, не могу.
Донна Лукреция. Не можете? Но почему же вы не можете сделать для меня такую малость, как подарить мне жизнь этого капитана?
Дон Альфонсо. Вы, любовь моя, спрашиваете – почему?
Донна Лукреция. Ну да – почему?
Дон Альфонсо. Потому, что этот капитан – ваш любовник.
Донна Лукреция. Боже!