-- Ладно, давай сюда, -- ответил старик, стоя с протянутой рукой. Гаврош держал бумагу высоко над головой.
-- Не воображайте, что это какая-нибудь любовная цидулька, -- с важностью объяснял он. -- Это хоть и написано женщине, но для блага народа. Мы -- драчуны, это верно, а женский пол все-таки уважаем. У нас не так, как в большом свете, где есть львы, которые посылают цыплят к верблюдам...
-- Давай письмо!
-- Вы мне в самом деле кажетесь человеком порядочным...
-- Да давай же скорее письмо!
-- Ну, так и быть, получайте! -- Гаврош вручил Жану Вальжану записку и добавил: -- Не задержите только его у себя, господин Шоз, раз госпожа Шозетта ждет.
По тону мальчика было слышно, что он в восторге от своей остроты.
-- Ответ следует доставить в Сен-Мерри, не так ли? -- допытывался Жан Вальжан.
-- Попали пальцем в небо! -- воскликнул Гаврош. -- Эта записка прислана с баррикады на улице Шанврери, куда я и возвращаюсь... Спокойной ночи, гражданин! Честь имею кланяться!
С этими словами Гаврош ушел или, вернее, подобно вырвавшейся на волю птице, полетел обратно туда, откуда появился. Он рассекал мрак с быстротою и стремительностью пушечного ядра.