Гавроша окружили.
Но ему не пришлось ничего рассказать. Мариус сейчас же отвел его в сторону.
-- Зачем ты явился сюда?
-- Гм! -- возразил мальчик. -- А вы?
И при этом он бросил на Мариуса взгляд, в котором смешивалась свойственная ему наглость с отвагой. Его глаза казались большими против обыкновенного от горевшего в них внутреннего огня.
Мариус продолжал его спрашивать строгим голосом:
-- Кто это тебе велел вернуться сюда? Доставил ли ты, по крайней мере, мое письмо по адресу?
Относительно этого письма Гаврош не мог не чувствовать упреков совести. Стремясь как можно быстрее вернуться на баррикаду, он скорей отделался от него, чем доставил его по назначению. В душе он не мог не сознавать, что поступил немного легкомысленно, передав письмо неизвестному ему человеку, не имея даже возможности хорошо рассмотреть его лицо. Человек этот, правда, был без шапки, но этого было, конечно, слишком мало. В душе он уже сам упрекал себя за это и теперь боялся новых упреков со стороны Мариуса. Чтобы вывернуться из затруднительного положения, он изобрел самый простой способ, он решил солгать.
-- Гражданин, я отдал письмо привратнику. Дама уже спала. Ей передадут письмо, как только она проснется.
Мариус, посылая это письмо, имел в виду двойную цель -- проститься с Козеттой и спасти Гавроша. Но ему пришлось удовольствоваться только половиной того, что он хотел сделать.