-- Надо помешать им сделать второй выстрел, -- сказал Анжолрас и, опустив дуло винтовки, стал целиться в фейерверкера, который, припав к орудию, проверял в эту минуту прицел.
Фейерверкер был красивым молодым белокурым артиллерийским сержантом с умным выражением лица. Последнее качество присуще, впрочем, всем представителям этого избранного и грозного рода оружия, которое, совершенствуясь в способах избиения, кончит тем, что убьет саму войну.
Комбферр, стоявший возле Анжолраса, смотрел на этого молодого человека.
-- Какая жалость! -- сказал Комбферр. -- Сколько гнусной мерзости в таком кровопролитии. Анжолрас, ты целишься в этого сержанта, но сначала взгляни на него. Обрати внимание только на то, что ты видишь перед собой красивого молодого человека, он храбр и по лицу его видно, что он умен. Все эти артиллеристы люди хорошо образованные, у него есть отец, мать, семья, может быть, он даже любит, ему не больше двадцати пяти лет, он мог бы быть твоим братом.
-- Он и так мой брат. -- отвечал Анжолрас.
-- Да, -- продолжал Комбферр, -- он и мой брат. В таком случае не станем убивать его.
-- Оставь меня. Что необходимо, то должно быть сделано.
И по бледной, как мрамор, щеке Анжолраса медленно скатилась слеза.
В это время он нажал собачку винтовки. Грянул выстрел. Артиллерист взмахнул руками, два раза перевернулся на одном месте, поднял голову, как бы за тем, чтобы вдохнуть в себя воздух, потом припал к пушке и замер в этой позе. С баррикады видна была его спина, и из нее, как раз на самой середине, фонтаном била кровь. Пуля навылет пробила ему грудь. Он был мертв.
Надо было его унести и заменить другим, а это давало выигрыш времени в несколько минут.