Жан Вальжан прицелился в мансарду и выстрелил.
Одна из веревок оборвалась, точно перерезанная. Матрац держался теперь всего только ни одной веревке.
Жан Вальжан выстрелил из второго ствола. Другая веревка хлестнула по стеклу мансарды. Матрац скользнул между шестами и упал на улицу.
На баррикаде стали аплодировать.
Все кричали разом:
-- Вот теперь и матрац у нас есть.
-- Да, -- сказал Комбферр, -- но только кто же возьмется сходить за ним?
Матрац упал вне баррикады, между осажденными и осаждающими. Но смерть артиллерийского сержанта до такой степени разъярила солдат, что они, уже некоторое время лежавшие на земле под защитой стенки из булыжника, ими же самими сложенной, а также чтобы вознаградить себя за вынужденное молчание пушки, которая безмолвствовала в ожидании, пока появится новый наводчик, открыли огонь по баррикаде. Революционеры не отвечали на эти выстрелы, потому что берегли заряды. Пули, попадая в баррикаду, не причиняли вреда осажденным, но зато на улице, в сфере огня, было очень опасно.
Жан Вальжан прошел в проход, вышел на улицу, под градом пуль подошел к матрацу, поднял его, закинул себе за спину и вернулся за баррикаду.
Он сам загородил матрацем опасное место и приладил его таким образом, что артиллеристы не могли его видеть.