Жан Вальжан возвратил двустволку Анжолрасу, у него было и свое ружье.
Не говоря ни слова, он прицелился в пожарного, и секунду спустя сбитая с головы пулей каска с шумом упала на улицу. Испуганный солдат поспешил покинуть свой опасный пост.
На его месте появился новый зритель. Это был офицер. Жан Вальжан, успевший зарядить ружье, выстрелил в офицера, и его каска оказалась там же, где и каска солдата. Офицер не стал упорствовать и быстро скрылся. На этот раз предостережение было понято: на крыше уже никто не появлялся, очевидно, решили отказаться от мысли следить за тем, что делается на баррикаде.
-- Почему вы не убили этого человека? -- спросил Боссюэт.
Жан Вальжан ничего ему не ответил.
XII. Беспорядок сопутствует порядку
Боссюэт шепнул на ухо Комбферру:
-- Он не ответил на мой вопрос.
-- Это добряк, расточающий добро, как ружейные выстрелы.
Те, кто сохранил в памяти событие этого уже далекого времени, помнят также, что национальная гвардия предместья была очень смела в выступлениях против повстанцев. Особенно была она тверда и упорна в июньские дни 1832 года. Кабатчики, ставшие безработными, приобретали внезапно львиное мужество и шли на смерть, чтобы восстановить возможность видеть наполненными залы своих трактиров.