Это давало возможность каждому сделать еще по пятнадцать выстрелов.
Жан Вальжан оставался все на том же месте, неподвижно сидя на тумбе. Когда Комбферр предложил ему взять положенные ему пятнадцать патронов, он покачал головой.
-- Вот редкий экземпляр чудака, -- тихо сказал Комбферр, подходя к Анжолрасу. -- Он находит возможным не принимать участия в битве и быть на этой баррикаде.
-- Что нисколько не мешает ему защищать ее, -- отвечал Анжолрас.
-- Героизм имеет своих оригиналов, -- продолжал Комбферр.
К этому Курфейрак, слышавший их разговор, прибавил:
-- Но только этот герой совсем в другом роде, чем Мабеф.
Достойное внимания явление, что в то время как снаружи громили баррикаду выстрелами, внутри ее почти не было заметно никакого волнения. Все перипетии, все фазы драмы они уже пережили или переживали. Те, кто не был участником гражданской войны, не могут представить себе, какие странные минуты покоя чередуются со взрывами волнения. Люди шутят. Мой друг рассказывал мне, как шутил революционер:
-- Мы здесь, словно на холостяцкой пирушке.
Положение из критического перешло в угрожающее и, вероятно, скоро должно было стать отчаянным, однако повстанцы не падали духом. Анжолрас господствовал над всеми остальными и стоял, точно молодой спартанец, посвятивший свой меч мрачному гению Эпидота*.