Вовек не будет папой.
И у отцов-глупцов приход
Забрал обратно весь доход.
Но это не остановило импровизации Толомьеса; он допил свой стакан, снова наполнил его и продолжал:
-- Долой рассудок! Забудьте все сказанное. Не будем предусмотрительны, ни чопорны, ни щепетильны. Пью за веселье! Будем веселы! Пополним курс наук питьем и едой. Да здравствует процесс судоговорения и пищеварения! Юстиниан да будет мужем, а прожорливость женой! Радуйся и веселись все живущее. Живи! О ты, царь природы! Мир -- бриллиант. Птицы -- его певцы. Везде ликование. О лето, приветствую тебя. О Люксембург! О георгины улицы Мадам и аллеи Обсерватории! О мечтательные воины. О прелестные няни, охраняющие детей и развлекающиеся сочинением новых малюток! Американские пампасы манили бы меня к себе, если бы у меня не было сводов Одеона. Моя душа летит в девственные леса и саванны. Все дивно. Мухи жужжат в сиянии. Солнце чихнуло, и вышел колибри. Фантина, поцелуй меня!
Он по ошибке обнял Февуриту.
VIII. Смерть лошади
-- У Эдона лучше обедают, чем у Бомбарда, -- заметила Зефина.
-- А я отдаю предпочтение Бомбарде перед Эдоном, -- объявил Блашвелль. -- У него более роскоши. Более в восточном вкусе. Посмотри на нижний зал. Стены в зеркалах.
-- Предпочитаю их (glaces -- зеркала и glaces -- мороженое) у себя на тарелке, -- сказала Февурита.